В китайских академических и теоретических кругах, в рамках марксистских исследований, ведётся анализ исторического опыта международного коммунистического движения, включая пространство бывшего СССР. Он проводится с научных, а не с политико-пропагандистских позиций, и его выводы публикуются в специализированных журналах, таких как «Цюши» («В поисках истины»), «Хунци вэньгао» («Черновики Красного знамени»), «Марксизм яньцзю» («Исследование марксизма») и других. Ниже следует пересказ ключевых позиций, существующих в этих академических дискуссиях.
С точки зрения китайской марксистской науки, состояние коммунистического движения в странах бывшего СССР является сложным и неоднородным, что является прямым следствием контрреволюционных событий 1991 года и последующей реставрации капитализма.
Россия. Отмечается фрагментация левых сил. КПРФ анализируется как крупнейшая, но во многом парламентская партия, чья деятельность часто ограничена рамками буржуазной политической системы. Подчеркивается ее сильная социальная база среди ностальгирующего старшего поколения и протестного электората, но также и трудности в привлечении молодежи, а также идеологические разногласия между ортодоксальными марксистами, национал-патриотами и социал-демократическим крылом.
Украина, Прибалтика, Закавказье. Констатируется маргинализация коммунистических идей на фоне роста националистической, антисоветской и русофобской риторики, возведенной в ранг государственной идеологии. Компартии в этих странах (где они не запрещены) находятся в условиях жестких политических и идеологических репрессий, что вынуждает их занимать оборонительные позиции.
Центральная Азия. Анализ указывает на формальное сохранение «народно-демократических» или «социалистических» риторик правящими режимами при фактическом построении авторитарного государственно-монополистического капитализма с клановыми чертами. Независимые коммунистические группы крайне слабы и разобщены.
Отношение внутри коммунистического движения к существующим социалистическим странам (Китай, Вьетнам, Куба, КНДР, Лаос) считается критически важным. Это не вопрос солидарности, а вопрос теоретического выбора. Успехи КНР, Вьетнама и др. рассматриваются как практическое доказательство жизнеспособности социализма в современном мире. Однако китайские теоретики акцентируют, что каждая страна должна идти своим путем, учитывая специфические исторические и материальные условия («социализм с национальной спецификой»). Поэтому прямого копирования китайской или вьетнамской модели от постсоветских партий не ожидается, но приветствуется творческое применение марксистской методологии к своим реалиям.
Вместе с тем, отношение к Сталину в академических кругах КНР — это, прежде всего, историко-научный, а не публично-политический вопрос. Официально КПК придерживается взвешенной оценки, данной еще в 1956 году. В современных исследованиях эпоха Сталина изучается как сложный период строительства социализма в условиях капиталистического окружения и внутренней классовой борьбы, с извлечением уроков о важности демократии внутри партии, законности и баланса между тяжелой и легкой промышленностью. Для постсоветских компартий вопрос отношения к Сталину считается важным, так как он раскрывает их понимание истории и методов социалистического строительства.
Китайские авторы выделяют комплекс взаимосвязанных причин глубокого кризиса коммунистического движения на постсоветском пространстве. Эти причины носят исторический, теоретический и практический характер.
Идеологическое отступление и ревизионизм, приведшие к катастрофе 1991 года — отправная точка анализа. Кризис коренится не в 1990-х, а в более раннем периоде. Подчеркивается, что КПСС, начиная с периода хрущевского ревизионизма, постепенно отошла от научных принципов марксизма-ленинизма. Были допущены серьезные теоретические ошибки: догматизация учения, а затем, под видом «перестройки» и «нового мышления», — фактический отказ от диктатуры пролетариата и основных принципов социализма, что привело к капитуляции перед буржуазной идеологией. Развал СССР рассматривается не как естественный крах социализма, а как результат предательства верхушки партийно-государственной номенклатуры, совершившей контрреволюционный переворот сверху. Наследники КПСС в новых странах были психологически и идеологически сломлены этой катастрофой.
Произошла потеря связи с массами в связи с неспособностью предложить актуальную программу. После развала СССР многие партии застыли в оборонительной, ностальгической позиции, идеализируя прошлое, но не предлагая убедительной, основанной на научном анализе современности программы выхода из капиталистического кризиса. Они часто не сумели переосмыслить изменившуюся классовую структуру (появление новых пролетарских слоев в сфере услуг, смещение роли интеллигенции), не нашли адекватного языка для диалога с молодежью. Их деятельность зачастую сводилась к парламентской работе или ритуальным мероприятиям, а не к повседневной организационной работе в профсоюзах, на предприятиях, в университетах и цифровой среде. Иными словами, китайские коммунисты фиксируют отсутствие связи с массами, но причины видят исключительно в отсутствии адекватной программы для трудящихся.
Отмечается организационная слабость и фрагментация. Сложился порочный круг: идеологическая нечеткость ведет к расколам и образованию множества мелких, часто враждующих между собой группировок («сект»), что дискредитирует саму идею коммунистического авангарда в глазах трудящихся. Это лишает движение единства действий, столь необходимого в борьбе против организованного капитала. Более того, часть партийно-номенклатурной элиты бывшего СССР не просто перешла в лагерь буржуазии, а стала ее наиболее реакционной частью, активно участвуя в декоммунизации и создании антикоммунистического исторического нарратива.
Коммунизм подвергается жёсткому давлению со стороны государств и доминирующей буржуазной идеологии. В большинстве постсоветских государств, особенно после «цветных революций», установился воинствующий антикоммунизм как часть официальной идеологии. Компартии подвергаются правовым, административным и информационным репрессиям, их символика и история подвергаются шельмованию. В условиях доминирования неолиберальной, националистической или клерикальной пропаганды, доступ коммунистов к широкой аудитории серьезно ограничен.
Отмечается как фактор упадка отсутствие последовательной поддержки со стороны международного рабочего движения в период после контрреволюций 1989-1991 гг. Мировая социалистическая система перестала существовать как единая сила, способная оказать материальную и идеологическую поддержку. Китай, оставшись крупнейшим социалистическим государством, сознательно избрал путь неприсоединения и невмешательства, сосредоточившись на внутреннем развитии, что оставило постсоветских коммунистов в идеологической изоляции.
Оценка перспектив в китайских академических кругах носит диалектический и научно-прикладной характер, избегая как утопического оптимизма, так и фаталистического пессимизма. Анализ исходит из признания объективных законов общественного развития, сформулированных в историческом материализме.
Классическая революционная ситуация в обозримой перспективе в большинстве стран СНГ оценивается как маловероятная. Согласно марксистско-ленинскому анализу, для нее необходимо сочетание кризиса верхов, то есть неспособности правящего класса управлять по-старому, и кризиса низов — нежелания угнетенных классов жить по-старому, а также массовая активность передовых сил. Несмотря на наличие глубоких социально-экономических противоречий, эти условия системно не сложились. Правящие режимы, особенно в авторитарных государствах с ресурсной экономикой, сохраняют высокую степень контроля над политической системой, силовыми структурами и средствами массовой информации. По мнению китайцев, широкие массы, травмированные опытом социально-экономической катастрофы 1990-х годов, часто ассоциируют любые радикальные перемены с риском новой смуты и утраты стабильности.
Таким образом, перспектива лежит в плоскости долгой и упорной работы по восстановлению влияния в массах и накоплению сил. Ключевой вывод заключается в том, что главной задачей для коммунистов региона является не подготовка к немедленному взятию власти, а возвращение к истокам марксистско-ленинской методологии.
Это подразумевает следующее.
Во-первых, творческое развитие теории, требующее глубокого, свободного от догм анализа современного государственно-монополистического капитализма в каждой конкретной стране и выработки программ, адекватных вызовам цифровой эпохи и новой структуры труда.
Во-вторых, необходима повседневная работа в гуще народных масс, построенная вокруг защиты повседневных интересов трудящихся на предприятиях, в социальной и жилищно-коммунальной сфере, с созданием сетей солидарности и активной работой с молодежью через современные каналы коммуникации. В данном моменте китайская академическая мысль часто сваливается в экономизм. Однако нужно отметить, что для китайского коммунистического движения теоретический момент экономизма не столь очевиден, политика «реформ и открытости» во многом сама является уклоном в экономизм.
В-третьих, критически важно преодоление расколов и сектантства через достижение единства действий на основе четкой марксистско-ленинской платформы.
Объективная основа для будущего возрождения идей коммунизма, по мнению китайцев, сохраняется. Внутренние противоречия капитализма в странах СНГ — колоссальное социальное неравенство, деиндустриализация, зависимость от сырьевого экспорта, демографический кризис — носят непримиримый и углубляющийся характер. Периферийный капитализм неспособен системно решить эти проблемы. Следовательно, историческая потребность в коммунистической альтернативе будет объективно возрастать по мере накопления и обострения этих противоречий. Однако ее реализация зависит от появления сильного субъективного фактора — теоретически подкованной и тесно связанной с народом партии нового типа.
В этом контексте особую важность приобретает осмысление опыта Китая. Успех социализма с китайской спецификой рассматривается как доказательство жизнеспособности марксизма в XXI веке. Для постсоветских коммунистов ключевой урок заключается не в копировании модели, а в понимании методологии: творческое применение основных принципов к национальной специфике, приоритетное развитие производительных сил при сохранении социалистической ориентации, сочетание рыночных механизмов с макроэкономическим планированием и постоянное укрепление партии как авангардной силы. Так это видится через призму опыта КПК.
Итоговый вывод можно выразить так: перспектива движения зависит от его способности извлечь стратегические уроки из поражения СССР, преодолеть идеологический и организационный кризис и вступить в длительную фазу накопления сил через научную работу и тесную связь с массами. Революционный процесс, если он станет возможным в отдаленной перспективе, будет не возвратом в прошлое, а движением к новой, отвечающей вызовам времени форме коммунистического общества, основанной на собственном историческом опыте и творческом развитии марксистской теории.