Ленин, как известно, считал, что полемики, дискуссии, диспуты, споры оттачивают пропагандистские навыки, теоретические и программные выводы, доводы, положения. А также позволяют обличать оппортунизм и обезоруживать оппортунистов перед беспартийной или околопартийной аудиторией. И так оно и было в эпоху Ленина-Сталина.
Однако и тогда практика показала, что затянувшаяся полемика с троцкистами, бухаринцами и прочими врагами народа позволила тем некоторое время избегать разоблачения как террористов и агентуры империализма.
Обращаю внимание, что ни Ленин, ни Сталин, ни основоположники марксизма не разделяли всеобщего заблуждения леваков о том, что в споре рождается истина. Что полемику, диспут, дискуссию хоть в какой-то мере можно считать средствами познания или установления объективной истины.
Так вот полемики, дискуссии, диспуты, споры до появления всеобщей грамотности и интернета — это одно, а после — другое. Если внимательно присмотреться к тому, что происходит во вконтактах и телеграмах, то если что-то там и оттачивается, то точно не аргументация. Если кто-то там и приобретается, то точно не сторонники и сочувствующие.
Вообще, переписка между людьми левых взглядов больше напоминает не коммуникацию и тем более не товарищеский диалог, а борьбу характеров, склоку, коллективное расклёвывание, травлю, провокацию, высмеивание. Очень редко наблюдается обмен мнениями, ещё реже — искреннее уважение хоть к кому-то, даже к себе самому. Короче говоря, коммуникация левых больше похожа на дворовый базар.
Можно подумать: какие левые, такое и общение между ними. С одной стороны, в этом будет зерно истины, но с другой — дело не только в этом. Специфика интернета как средства общения активизирует факторы организационного оппортунизма.
Очевидно, что стихийно возникающие при капитализме формы отношений между людьми не могут в достаточной мере отвечать требованиям коммунистической партийной организации. То же и с общением, потому что устойчивые формы коммуникации складываются на базе общественных отношений. В целом коммуникация, речь, общение первичны относительно общественных отношений, но последние их определяют, тем более в развитом обществе.
Так, общественная среда капитализма, решающую роль в которой играют буржуазные производственные отношения, определяет формы общения, а техническое развитие — способы. Интернет ничего сущностного в общении людей не поменял, но его специфика играет важную роль, особенно в системе коммуникации, пропаганде, агитации, организации масс людей.
Как интернет изменил коммуникацию? Что привнёс особенного?
Особенность интернета как средства общения, средства связи состоит в его общедоступности, крайней демократичности.
Давным-давно печатное слово было недоступно большинству людей, печататься могли только имущие или по их заказу, читать — только образованные. С развитием технологий, газетного дела и народного образования доступ к печатному слову расширился.
В эпоху Ленина-Сталина и позже печать оставалась важнейшим фактором классовой борьбы, контроль печати, своя печать, подавление печати противника были необходимыми элементами классового господства и классовой борьбы.
Появление интернета в этом плане многое поменяло. Печатное слово в интернете и не только стало как бы огромным самиздатом. Монополия на печатное слово исчезла, оно доступно буквально всем, интернет сделал коммуникацию общедоступной. Пришла эпоха технической свободы слова. СМИ, борьба за информацию, мировоззрение, умонастроения остаются важнейшими компонентами классовой борьбы, но при общедоступности коммуникации и в условиях интернета. Революционерам прошлого такие возможности и не снились.
Но вместе с тем интернет превратил общение в неконтролируемую борьбу мнений, чрезвычайно снизив его конструктивность.
Всё было не так плохо, пока основную массу леваков составляли выросшие ещё без интернета. Но сейчас, когда повзрослели поколения постнулевых, формат общения окончательно поменялся. Сейчас нет людей, которые часами раскрывают треды в жж, чтобы вчитываться в полемику о нюансах теории марксизма. Не потому, что молодые левые тупые, наоборот, они интеллектуально в среднем даже более развиты, чем были мы, а потому, что интернет превратился в чат. Даже технически наиболее популярные соцсети представляют собой калейдоскоп контента, они меньше всего похожи на базы знаний или староформатные форумы. Кружочки, исчезающая через пару дней переписка, сторисы, живущие сутки записи стримов — новый формат интернета.
То же и с нормальными статьями, развёрнутыми в текст позициями, которые прозвали лонгридами (лонгриды, если что, — это «Война и мир» и «Капитал. Критика политической экономии», а не 20-страничная статья…). Шанс на чтение крупной статьи современного автора исчезающе мал, как и на переписку простынями текста. Потому что это теперь непривычный формат для большинства.
Вместе с тем в интернете в целом и в левой среде в частности царит атмосфера вольных стрелков, атмосфера общения самодостаточных субъектов со своим мнением. Опираться на авторитеты не стыдно, только если эти авторитеты — классики марксизма.
Кажется, многие левые даже не понимают значения объективной истины. Им главное — оставаться в рамках заданных идеологических установок.
Теоретический уровень большинства левых по-прежнему крайне низок.
По-прежнему живее всех живых пренебрежение к умственному труду. Овладение марксизмом большинство левых представляет себе как лёгкую прогулку: прочитал какой-нибудь труд Маркса, Энгельса, Ленина, Сталина один раз и теперь ты его знаток. Легкомыслие приводит к сплошным неудачам и разочарованиям, в том числе на почве завышенных ожиданий от однократного прочтения классиков и первых результатов пропаганды.
Следует отдавать себе отчёт в том, что между прочтением марксистского произведения и его пониманием, усвоением лежит процесс многократного перечитывания, многократного обращения к тексту, сопоставления, обдумывания и штудирования. Ёмкость гениальных произведений Маркса, Энгельса, Ленина, Сталина такова, что и двадцатикратное обращение к отдельному из них открывает что-то новое, ранее не замеченное и не учитываемое. Сила марксистского текста состоит не только в теоретической глубине непосредственно повествования, но и в том, как те или иные мысли и положения увязываются в сознании читателя в связи с оперированием марксизмом как целостным учением. В ходе роста личности как марксиста ранее прочитанные произведения осваиваются вновь с известной новой глубиной и свежестью, всё более ясным представляется ход мысли автора и объективные факторы, отражающиеся в нём. Но всё это, к сожалению, не про левых.
Вот и получается, что общение левых в интернете — это перестрелка эмоциями, цитатами, отрывками знаний ради перестрелки. С точки зрения пропагандистской работы — это нуль без палочки.
Таким образом, полемики, дискуссии, диспуты, споры так, как они сейчас происходят в соцсетях, становятся пустой тратой времени и усилий, очередным способом утолить совесть ложной суетой. Это не значит, что нужно запретить себе спорить в интернете, но необходимо понимать реальное значение такой переписки с точки зрения пропаганды.
Подобная критика звучала и раньше. Мало ли раньше было пустословия и ругани в левом интернете? Но теперь, поскольку формат чата стал абсолютно доминирующим, специфика интернета определяет пропаганду, влияет на общение и организационное мышление самым прямым образом.
Нужно понимать, что с появлением и развитием интернета как способа коммуникации, он постепенно охватил собой пропаганду полностью. Интернет в данном случае стал формой пропаганды печатного, устного слова, формой агитации и отчасти организационной работы. А форма неизбежно влияет на содержание.
Если первое время пропаганда и общение через интернет копировали собой пропаганду и общение вне интернета, то теперь специфика интернета и смена поколений вызвали к жизни новую, особенную форму коммуникации и взаимодействия. Если раньше мы могли говорить о виртуальной реальности в том смысле, что информационная среда интернета отражала объективную социальную реальность, то сегодня интернет окончательно врос в общественные и личные отношения.
О чём это говорит? Каким образом мы должны подстраиваться под новые условия?
Беда состоит в том, что мало кто понимает методологию развития форм, средств, методов пропаганды и как формата связи с массами, и как могучего рычага организации и самообразования. Каждое новое поколение пропагандистов, когда объективно или субъективно начинает играть ведущую роль, копирует или подражает прошлым. А все коммунисты мира вольно и невольно ориентируются на великий и блистательный опыт большевизма, многие пытаются слепо его копировать, не постигая всех глубин реальной обстановки того времени.
Но так или иначе развитие идёт путём отрицания. Даже те, кто слепо копируют дальний или ближний опыт, делают это отрицанием. Просто они отрицают не то, что следует, поэтому получается топтание на месте, развитие без прогресса.
Отрицание, пожалуй, одна из наиболее сложных категорий в диаматике. Когда дело само собой успешно, легко сказать, что оно спорилось отрицанием, что отрицалось и как. Когда же дело буксует, выявить путь отрицания чисто теоретически, без проб практикой крайне затруднительно.
Многим кажется, что основное в пропаганде — установить крепкую связь с людьми, таким образом нужно как бы подстроиться под уже происходящие процессы коммуникации. Усиливает эту позицию, собственно, опыт большевиков, которые брали на вооружение все интеллигентские форматы: книги, брошюры, прокламации, газеты, журналы, наполняя их необходимым содержанием. Сюда же относятся и популярные способы коммуникации: полемики, дискуссии, диспуты, споры. Даже революционный настрой пропаганды к началу XX века сложился как один из доминирующих. Тогда, грубо говоря, вопрос был только в том, маскировать пропаганду под легальную или пропагандировать подпольно? Ленин умело сочетал легальность и нелегальность и, исходя из политической обстановки, периодически на первый план выдвигал пропаганду нелегальную, потому что эзопов язык мешает нормальной работе.
Сейчас же, как известно, почти ничего не осталось от тяги народных масс к марксистской мысли и даже политическому просвещению в целом. Поэтому слепое копирование начала XX века не работает.
Размышляя и рассуждая о пропаганде ещё много лет назад, я подметил для себя два момента в статьях, комментариях и письмах В.А. Подгузова, которые мне стали понятны сильно позже.
Во-первых, он ставит перед прорывцами задачу возрождения марксистской литературной традиции. Честно скажу, когда первый раз увидел эту задачу, для меня это прозвучало как что-то оторванное от реальности классовой борьбы. Типа как «поднимать общий гуманитарный уровень населения». Но с практикой самостоятельной пропаганды я с каждым годом всё глубже проникался этой задачей и понимал её смысл. Делюсь своим пониманием.
Вот если поставить вопрос концептуально: что сознательный пролетарий ждёт от коммунистов? Ждёт организацию и в плане набора компетентных кадров, и в плане руководства, выдвижения плана действий, пропаганды, агитации, постановки лозунгов, иными словами, организацию пролетарских масс в революционный класс. Однако все естественные для капитализма механизмы и приводные ремни давно купированы значительно поумневшей буржуазией. Экономическое сопротивление держится в узде социальной политикой буржуазного государства, политические права если и ущемляются, то с оглядкой на роптание, мелкобуржуазные психология и мировоззрение обильно удобряются продажной интеллигенцией. Так что перед нами стоит нетривиальная задача — найти свой путь. Понятно, что есть опыт большевиков, есть опыт КПК, опыт ТПК, Вьетнама, Кубы и т. д., в том числе современный, но его в готовом виде тоже использовать невозможно.
Стало быть, сознательный пролетарий ждёт от коммунистов выработки во всём новых подходов, соответствующих ситуации и обстановке.
Некоторые левые предлагают относительно оригинальные подходы, например, Балаев и его организация недавно выдвинули идеологию сопряжения непосредственных материальных интересов трудящихся и коммунизма. Предложив очередное издание экономизма в новой обёртке со специфической аргументацией. Сложно было ожидать другого от людей, которые убеждены в том, что все теоретические вопросы разрешены классиками.
Мы же, как диаматики, говорим о совершенно ином. Это и приоритет теоретической формы классовой борьбы, и научный централизм, в том числе необходимость разработки и внедрения методов подготовки марксистских кадров.
Здесь нечто похожее. Не получится с кондачка, сделав даже популярное издание, набрав лайков на стримах и т. п., завоевать научный и организационный авторитет и вдохновить наиболее мотивированных пролетариев на освоение марксизма. Никакая популярность, никакая «широкая» связь с массами этого не даст.
А вот возрождение марксистской литературной традиции, то есть системная, качественная, всесторонняя издательская работа, даст.
Если совсем упростить, то если делать то, что делает Подгузов как автор в пяти-шестикратном размере, то дело коммунизма резко пойдёт в гору. Лично я стремлюсь делать хотя бы столько же. Пока получается так себе. Но печально даже не это, печально то, что некоторые сторонники «Прорыва» этого как будто не понимают или не хотят понимать.
Во-вторых, с каждым номером всё более бескомпромиссные требования к качеству материалов. То есть не «сойдёт», «для объёма нормально», а каждая статья должна быть самоценна в пропаганде хотя бы в одном аспекте. Самоценна как теоретическая работа.
Читатель может сказать: «С таким подходом ты будешь только сам себя публиковать». Буду. Пётр I сам себя печатал, Ленин в отдельные номера печатал только себя, чем мы хуже? Шутка.
В реальности одна из самых парадоксальных вещей для левого — это понимание, что сейчас пролетариатом коммунизм не востребован. Коммунисты работают в условиях невостребованности. Период востребованности коммунизма уже закончился и ещё пока не начался.
Пролетариату и народу сегодня не нужны защитники в вашем лице! Пролетариату и народу сегодня нужны умные организаторы, компетентные марксисты, преданные делу революционеры. Причём понимают это редкие представители того же пролетариата. Такова объективная данность.
И это нормально, но не все хотят это признавать. И почти никто не хочет работать на износ в условиях непопулярности и неблагодарности. А это даже сложнее, чем периоды реакции и отступления классовых битв, которые были в начале XX века.
Чем это не то самое отрицание, которое так необходимо?
Можно сказать, что предлагается нехитрое: делать «Прорыв» ещё более «Прорывом», делать два-три «Прорыва». Но ведь было бы странно предлагать что-то иное, учитывая, кто мы и зачем здесь собрались.
Однако даже опытные авторы тяжело переживают не в ту сторону, предлагая срочно расширять всё: круг авторов, спектр тематики, средства, форматы изложения идей, возможности и мультимедийность сайтов, обратную связь с читателями и т. д. Как будто где-то там, в глубинах интернетов, прячется востребованность и заинтересованность в марксистско-ленинской теории и практике.
Не переживайте, друзья, все толковые товарищи найдут «Прорыв». А если лично вы «совершенно случайно наткнулись на прорывцев» и призываете повышать шансы подобных контактов, то делайте выводы о своей толковости. Шутка. Или не шутка.